Андрей Колесников об отношении россиян к Сталину — Реальное время

«На массовое сознание сильно влияет позиция государства»

— Андрей Владимирович, в последнее время политологи говорят, что в России уже нет того запроса на «сильную руку», какой был 20 лет назад. В то же время опросы показывают рост уважения к фигуре Сталина. Как можно объяснить это противоречие?

— Запрос на сильную руку в России существует, но не в таком прямолинейном значении, как мы привыкли думать — это запрос не на диктаторскую руку. Недавно наш фонд и Денис Волков из «Левада-центра» обнародовали исследование под названием «Мы ждем перемен-2». Это был анализ социологического опроса, который мы затеяли по поводу готовности граждан России к переменам, и среди прочих уточняющих вопросов был вопрос о том, что лучше для страны — концентрация власти в одних руках или распределение ее между различными структурами.

https://www.youtube.com/watch?v=ytpressen-GB

Но когда мы задали вопрос: «Что лучше для вас — государственное регулирование цен или рыночное?», — больше 70 процентов ответили, что хотели бы большего государственного регулирования. Таким образом, мы видим, что сейчас у россиян есть запрос прежде всего на государство, которое кормит. Этот запрос можно назвать патернализмом, но это рациональный патернализм — ведь государство обещало нас кормить, и вот пусть оно предоставляет нам все сервисы такого рода.

И возможно, в образе Сталина воплощается миф об эффективном государстве, которое заботилось о гражданах. Ничего общего с реальностью этот миф не имел, но он существует. Плюс ко всему Сталин для людей воплощает идею порядка — причем порядка большего, чем его смог предоставить в последние годы Владимир Путин.

— Возможно ли государственное осуждение Сталина? Слишком уж серьезная цифра расстрелянных и отправленных в лагеря в середине 30-х, чтобы не делать этого, на мой взгляд.

— Такое осуждение может быть сделано только после Путина, когда новая власть будет вынуждена заново обозначить свое принципиальное отношение к важным историческим событиям и принципиально важным для массового сознания историческим периодам. Ведь никогда не поздно извиниться перед жертвами и напомнить столь большой нации о том, что происходило в нашей стране.

Покаяния за сталинские преступления, как такового, в нашей стране не произошло — покаяния власти, конечно же. В какой-то момент власть сказала, что мы не имеем отношения к тем людям и властным структурам, которые нарушали закон и проводили массовые репрессии, но как выясняется, имели и имеют, и в общем, являются наследниками по прямой — это касается закрытого хранения памяти о черных страницах истории в подражание прежней сталинской власти.

Безусловно, для новой власти страны будет очень важно более четко определить отношение к истории. Да, перезапустить покаяние самой нации будет сложно, потому что сейчас трансмиссия для этого отсутствует, новые поколения мало что знают о тех временах, но главное — это то, что отсутствует интерес к информации о том времени и к подлинным знаниям о том, что было в советской и российской истории.

— Андрей Владимирович, а может, не стоит серьезно относиться к результатам опросов, возвышающих Сталина? Может, мы имеем дело с эмоциями, не более?

— Я бы серьезнее относился не к опросам, а к ресталинизации сознания. Потому что ресталинизация очень сильно портит мораль нации, делает нацию равнодушной, безграмотной, подверженной пропаганде, нечувствительной к очень важным морально-историческим вопросам и, в конце концов, ресталинизация делает эту нацию управляемой.

Поэтому десталинизация сознания очень важна, поэтому контуры исторической политики гражданского общества против исторической политики государства — это важный фронт для гражданского общества. Конечно, в случае демократизации власти все может измениться, и с массовым сознанием тоже, но то положение, которое сложилось сейчас, отдаляет момент десталинизации:

Андрей Колесников об отношении россиян к Сталину — Реальное время

нация ресталинизированная не готова к восприятию либеральных ценностей и прав человека, ценностей демократии. Так что я с печалью и пессимизмом относился бы к тому, что происходит с массовым сознанием. В то же время общественное мнение в основном следует за властным мейнстримом, на него очень сильно влияет позиция государства: если государство становится демократическим хотя бы на словах, сознание нации довольно быстро начинает выправляться.

Сергей Кочнев

«Советский дискурс возвращается, но в упрощенном виде»

— Многие из ныне живущих россиян видели времена застоя, которые они вспоминают по-доброму и с теплотой, однако рост уважения идет не к бескровному Брежневу, а к Сталину. Может, дело в том, что Брежнев не был той самой сильной рукой?

— Да, в Брежневе не хватало той железной силы, которая была в Сталине. Конечно, для большей части живущих в нашей стране Брежнев — это часть их собственной жизни, сознательной жизни, но люди, несмотря на позитивное отношение к временам застоя и самому Брежневу, помнят, что это было время еще и старческого маразма.

«Путин берет на себя роль как главного сталиниста, так и главного антисталиниста»

— Насколько можно понять, как к Сталину относится Путин? До сих пор он почему-то не дал внятного ответа.

— Первым вопрос о Сталине Путину задал польский журналист Адам Михник, это было еще в самом начале его первого президентского срока, когда он пытался найти собственную идентичность — тогда он пользовался ельцинской идентичностью, демонстрируя из себя либерала и демократа. Путин на вопрос Михника ответил, что в его представлении Сталин — это такой Чингисхан, агрессивно-вождистский типаж. Это, конечно, наивное сравнение, но оно было вполне приемлемо.

А дальше да, Путин избегал прямых оценок Сталина, потому что понимал, что президент — это первое лицо, и ему в таких вопросах нужно сохранять какой-то баланс интересов, в том числе интересов российского истеблишмента. Ведь мы знаем, что Владимир Путин человек очень аккуратный, и он старается не ставить себя в неловкое положение даже в ситуации каких-то интимных переговоров, ибо считает, что возможна прослушка.

https://www.youtube.com/watch?v=https:accounts.google.comServiceLogin

Поэтому свою речь он всегда, что называется, фильтрует. Но, например, несколько лет назад на встрече с военными историками Путин фактически оправдал зимнюю войну с Финляндией, 80-летие которой отмечается в эти дни. Недавно он заявил, что понимает логику Сталина при заключении пакта Молотова — Риббентропа и считает ее рациональной, правильной и не имевшей катастрофических последствий в первые месяцы войны, что, в общем-то, оспаривается многими историками.

— А как же открытие в Москве памятника жертвам репрессий, появление музея ГУЛАГа, мемориала в Катыни в 2010 году?

Андрей Колесников об отношении россиян к Сталину — Реальное времяhttps://www.youtube.com/watch?v=ytdeven-GB

— Мы должны разделять официальный и полуофициальный дискурсы. Официально Путин, конечно же, должен говорить о том, что репрессии — это плохо, что их жертвы заслуживают официальной мемориализации. Но тут же мы видим от власти следующее: она как бы говорит, что если есть официальная мемориализация, тогда давайте не будем заниматься неофициальной.

Здесь нет никакого противоречия — просто Путин берет на себя роль как главного сталиниста, так и главного антисталиниста. Так он ведет себя и в политике — он у нас и главный коммунист, и главный антикоммунист, главный популист и главный антипопулист, иногда даже главный либерал. Путин соблюдает баланс, но это очень плохая позиция — открытие мемориала ничего не добавило к подлинной памяти о репрессиях, потому что вышло противопоставление мемориала «Стена скорби» Георгия Франгуляна, «освященного» Путиным, и Соловецкого камня. Люди приходят зачитывать имена репрессированных в День политзаключенных не к мемориалу Франгуляна, а к камню, и это проблема.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Информационный сайт
Adblock detector